• От айфона до Ольхона

    Текст:
    Татьяна Маршанских
    Фото:
    Борис Слепнев

    Бывший москвич Сергей Еремеев живёт на байкальском острове Ольхон уже восемь лет. В девяностые он работал на крупную международную компанию, носил в кармане куртки газовый пистолет и играл в казино. Но это было раньше, а сейчас Еремеев – простой звонарь при церкви и ютится вместе с семьёй в небольшой избе рядом с храмом.

    Хужир

    – Вы не знаете, как мне найти на острове Сергея Еремеева? – спрашиваю капитана катера, на котором плыву в сторону Ольхона. На Байкале я всего неделю, но и за это короткое время успела уже понять, что каким-то странным образом здесь все друг друга знают.

    – А! Бороду-то! – улыбается жена капитана, которая не отходит от мужа ни на шаг. Видимо, оберегает его от слишком напористых порой туристок. – Видишь, церковь на горке? Иди туда и стучись в дверь домика, что рядом стоит.

    – Как вы его назвали? – в легком недоумении переспрашиваю я.

    – Бо-ро-да! – произносит уже по слогам жена капитана. – Вот познакомишься с ним и сразу всё поймёшь.

    Тем временем катер причаливает к берегу, я взваливаю на спину неподъёмный рюкзак и медленно бреду в горку. Церковь в посёлке Хужир не заметить сложно. Небольшая, с голубыми куполами-луковицами,  она стоит прямо на окраине поселка и видна издалека. Вокруг неё мирно пасутся коровы и, в надежде найти остатки выброшенных туристами лакомств, бегают стаи бездомных собак.

    – Здравствуйте! Вы Сергея Еремеева не видели? – интересуюсь у трёх девушек, сидящих на брёвнах перед церковью. Они смотрят на меня с любопытством и молчат.

    – Вы Сергея не видели? – повторяю вопрос. Девушки что-то пытаются мне объяснить, но… на французском. После диалога сразу на трёх языках я понимаю одно: Сергея сейчас нет. А будет он только утром. Поставив палатку на поляне перед церквушкой, я сразу уснула и проснулась лишь на следующий день от громкого колокольного звона. Это означало, что Еремеев вернулся на остров! Иначе кто ещё мог звонить в колокола, собирая людей на утреннюю службу?

    Вскоре мои умозаключения подтвердились. Сергей без особого труда вспомнил о нашем уговоре по поводу интервью и предложил: «Давай в половине двенадцатого поговорим». «Дня?» – уточняю я. «Нет, днем не могу. Только ближе к ночи.»

    Пока я соображала, случались ли у меня когда-нибудь интервью в столь позднее время, Сергей уже подхватил своего сына Святослава на руки, сел с ним в машину и, включив кассету с песенкой «Пусть бегут неуклюже…», уехал в сторону порта.

    Четыре монаха

    Теплоход отчалил от острова Кипр и направился в Хайфу. Программа предстояла довольно расслабленная: ночь в пути, день на осмотр местных достопримечательностей, а потом – ночь назад. Туристы от нечего делать сидели в баре или пытали удачу в казино.

    – И долго ты на Кипре отдыхаешь? – спросил Еремеева крупье.

    – Прилично. Уже весь остров исколесил! – ответил Сергей.

    – И что, в Кикосе побывать успел?

    – Нет… А что это? Даже не слышал, – растерялся Еремеев.

    – Ну вот! Если Кикский монастырь  не видел, то считай, на острове ты и не был, – поставил жирную точку в разговоре киприот.

    Честно говоря, монастырь не очень вписывался в программу отдыха Сергея Еремеева. Приехав на Кипр, он ходил по дорогим ресторанам, играл в рулетку и просто наслаждался жизнью.

    Наслаждался так, как было принято в середине девяностых, то есть сорил деньгами. Но любопытство все же взяло верх, и, вернувшись из Хайфы, он отправился на поиски главной достопримечательности острова.

    Поездка в Кикский монастырь была похожа на сон. Церковная служба убаюкивала, а в голове плыли картинки из его жизни в Москве. Потом он почему-то увидел жизнерадостных киприотов, море… И было так спокойно, хорошо и легко.

    Правда, это ощущение длилось недолго: Сергей вдруг почувствовал, что кто-то хлопает его по плечу. Хлопает всё сильнее и шепчет: «В храме не спят!» Он вздрогнул и открыл глаза. Так и есть! Уснул!

    Сергей, сконфузившись, вышел на улицу и услышал русскую речь. «Ну вот! И здесь русские», – с тоской подумал он. Навстречу ему шли четыре монаха.

    По каким-то лишь одному Богу ведомым приметам монахи мгновенно вычислили соотечественника и с ходу спросили:

    – А ты откуда? Не на машине ли случайно приехал?

    – Ну, на машине, – ответил опешивший Еремеев.

    – А зовут тебя как? – не унимались монахи.

    – Сергей меня зовут, – произнес он.

    – Вот и хорошо, Сергий… – монахи переглянулись. – Можешь нас завтра в столицу острова отвезти?

    – Да с радостью! Вот монахов я ещё никогда не возил, – усмехнулся Еремеев.

    Оказалось, что монахи приехали сюда из Троице-Сергиевой Лавры. А появление Сергея Еремеева они сразу отнесли к разряду небольших чудес. Во-первых, не каждый день на Кипре земляка встретишь, который тут же согласится помочь. Во-вторых, не обманул и довез, куда нужно. А в-третьих… Ну разве не чудо, что монахам из Сергиевой Лавры посодействовал именно Сергий?

    – И вот ты представляешь, я самым настоящим монахам помог! – рассказывал Еремеев пару дней спустя своему близкому другу, проезжая в автомобиле по кипрскому городку Лимассолу. – Они в скуфейках, в рясах были… Ну, как вон те! – и он показал на монахов, переходивших дорогу. – Стоп! Так это они и есть!

    Сергей выскочил из машины и бросился к пешеходам в рясах. «О! Сергий! А мы только что из телефонной будки, пытались тебе дозвониться!» – радостно сообщили монахи. Пройдет несколько лет, и один из этих кипрских знакомых будет венчать в храме Сергея и его невесту Настю. Но тогда молодой авантюрист  об этом даже и подумать не мог. А вот к случайным совпадениям он стал относиться внимательнее.

    Поздний разговор

    За окном ольхонская ночь. Сергей Еремеев пьет деревенское молоко, но мне не предлагает. Говорит, что у городских с непривычки могут возникнуть проблемы с желудком. Но я и не думаю о молоке. Я думаю, как человека с таким высоким уровнем образования, причём полученного во Франции, могло занести в такую глушь?

    Сергей свободно говорит на английском и французском языках, хорошо понимает греческий. Когда-то он был хэдхантером: занимался подбором персонала в очень известной западной фирме. Зарабатывал большие деньги и мог позволить себе купить почти всё, что хотел. Но счастливей от этого почему-то так и не стал. Парадокс?

    – А однажды мне это все страшно надоело, – говорит бывший хэдхантер. – После поездки на Кипр я уехал учиться в Париж, стал часто путешествовать. И объехал многие православные монастыри.

    – Но почему монастыри?! – поражаюсь я.

    Ему сложно это объяснить. Сергей долго думает, подбирая слова.

    – Может быть, только оказавшись за границей, начинаешь всерьёз интересоваться историей и культурой собственной страны? – размышляет он. – В детстве церковь меня никогда не привлекала. Священники в чёрных одеждах, кадило, отпевание… Всё это ассоциировалось только со смертью. Я даже немного боялся заходить в храм.

    Когда во Франции наступали каникулы, Еремеев собирал рюкзак, выходил на дорогу и «голосовал». «Куда едешь?» – спрашивали водители нового попутчика. И он честно говорил: «На Святую Гору Афон». Французы удивлялись, иной раз даже не верили поначалу, но в помощи не отказывали.

    – Ну как мне тебе объяснить, что я делал на Афоне? – улыбаясь, спрашивает Сергей. – Афон – это такое место, где о многом нужно молчать. Там был один святой, который считал, что именно молчание может стать языком будущего. Молчание ведь многое открывает.

    Восемь часов молитвы, восемь часов работы, восемь часов отдыха – таков распорядок дня на Святой Горе. Видя мой удивлённый взгляд, Сергей поясняет:

    – Да-да, я тоже так жил! Ведь как в России говорят: с волком жить – по-волчьи выть, с монахом жить – монахом стать. Мне в монастырях никто поблажек не делал.

    И постепенно жизнь Сергея стала меняться. Он больше не транжирил деньги, не пропадал в казино, перестал общаться со многими друзьями.

    – Мне кажется, я тогда даже дышать стал по-другому, – признается Еремеев.

    Один афонский архимандрит  предложил ему остаться на Святой Горе. Навсегда. Это предложение, которое делают одному из сотни, а может быть, из тысячи. Но Сергей отказался и вернулся в Россию. Говорит, что к такому резкому повороту судьбы он был не готов. Только вот жить в Москве как прежде он уже не смог

    – А что не нравилось-то? – осторожно спрашиваю Сергея.

    – Столичная суета и борьба за место под солнцем, – зевая, отвечает Еремеев. – Они заслоняют всё остальное. Договорим завтра, хорошо? Вопрос чисто риторический. Сергей Еремеев, не дожидаясь ответа, встает и уходит спать. А мне остаётся лишь с ним согласиться.

    Жена ключника

    Настю я первый раз увидела разговаривающей возле церкви с туристом из Голландии.

    – И что, ты правда счастлива? Ну ладно, полгода здесь пожить можно, максимум – год, но чтобы навсегда остаться… – пытал девушку с большими голубыми глазами заезжий иностранец. А она только улыбалась.

    – Ну, если бы не нравилось, то, наверное, я бы давно сбежала!

    Настя к таким вопросам привыкла. Ни родители, ни друзья её выбор не одобряют. Чего уж тут ждать понимания от каких-то иностранных туристов?

    Но это еще ничего… Главная заноза – журналисты. Ну с какой радости она должна делиться с прессой подробностями своей личной жизни? Поэтому уже в начале нашего общения девушка предупредила: «Только, пожалуйста, не больше пятнадцати минут! Мне рассказывать нечего».

    Во время разговора выяснилось, что раньше Настя тоже училась во Франции и мечтала построить головокружительную карьеру где-нибудь в благополучной Европе. Но потом приоритеты резко поменялись. А началось все с экскурсии на знаменитое русское кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем.

    – Нас было в группе человек тридцать, – вспоминает Настя, – но я заметила его сразу. Сергей был примерно на голову выше всех остальных и жутко заросший – он как раз только вернулся из поездки на Афон.

    Впрочем, про поездку на Афон девушка узнала позже, а тогда они так и не познакомились. Даже словом не обмолвились. Настя о мимолетной встрече уже и думать забыла, но спустя год вновь увидела Сергея в парижской православной церкви. Дальше она рассказывает очень будничным языком: «мы разговорились», «стали видеться регулярно»... И тут же, вдруг рассмеявшись, добавляет: «Нас в храме почему-то сразу все поженили!»

    Однако сама Настя о будущем старалась не думать. И, когда Сергей уехал в Грецию, была уверена, что больше они не увидятся. Но все вышло иначе. Письма – вот что не дало им разлучиться! Когда их переписка переросла в настоящий эпистолярный роман, Настя не выдержала и вместо того чтобы биться за продление французской визы, купила билет на Кипр, где тогда жил Сергей Еремеев.

    Есть такое выражение: «В школе жизни не бывает каникул». Это не совсем так. Каникулы бывают, просто очень короткие и пролетают мгновенно. Оказавшись на Кипре, они поняли, что «медовый месяц» на исходе и пора возвращаться в  Москву. Но денег на самолет уже не было.

    – Тогда с нами приключилась потрясающая история. Мы были в храме, где после литургии грек-священник собирал пожертвования. Люди просто кидали деньги в деревянный ящик. Кто купюры, кто монетки… А потом отец Савва, который, кстати, хорошо говорил по-русски, подошёл к нам и со словами «Это на обратную дорогу» отдал все собранные деньги. Представляете, что это для нас было?

    Они улетели в Москву, и чудеса кончились. Время, проведенное в столице, Настя, как и ее муж, вспоминает без особого энтузиазма. Но резко менять свою жизнь она была явно не готова. Когда Еремеев, устав от столичной суеты, предложил уехать на Ольхон, девушка долго искала остров на карте. А найдя его, наотрез отказалась.

    – Ну кто добровольно поедет в Сибирь?! – говорит Настя, вспоминая свою первую реакцию на предложение мужа. – Мне казалось, что люди из неё только бегут!

    Однако никакие аргументы на Еремеева уже не действовали. «Есть в нём что-то общее с Афоном, – пытался объяснить он. – Там присутствие Бога особо остро чувствуешь».

    Против этих слов у Насти возражений не нашлось. Поэтому она собрала чемодан и вслед за мужем отправилась на Ольхон, за что и получила от родителей прозвище «декабристка».

    Побег на Ольхон

    Когда Сергей и Настя перебрались на Ольхон, там только-только провели электричество. А про Интернет в поселке Хужир слышали лишь от заезжих туристов. Впрочем, и этих самых туристов тогда практически не было. Уж не как сейчас…

    Но зато была церковь. Правда, совсем небольшая, без колокольни и почти всегда закрытая. По праздникам, когда на пароме приплывал священник, храм, конечно, открывали. Но разве этого достаточно? Вот и решил Еремеев стать ключником.

    Рядом с храмом они обнаружили заброшенный ветхий домик. «Здесь и будем жить», – сказал новоиспеченный ключник. Его не смущало, что высота потолка домика всего метр шестьдесят, а площадь – три на три метра. Впрочем, ютиться им там не пришлось. Едва собрались заселяться – сразу сюрприз: полы напрочь прогнили. Да так, что проще оказалось построить новый дом, чем ремонтировать старый.

    Пока всем миром строили новую избушку, Настя осваивала премудрости сельской жизни: училась доить козу, топить печь, выращивать огурцы и помидоры… Но были в ее жизни и не только заботы.

    – От чего я здесь научилась получать удовольствие? – переспрашивает меня Настя. – От хождения босиком по траве, от того, что всюду можно передвигаться пешком и дышать чистым воздухом. А ещё от мысли, что теперь мне не нужно всю жизнь копить деньги на квартиру в Москве. И можно просто жить.

    Со временем «беженцы» Еремеевы поняли, что возможность «просто жить» – это  то, чего сейчас не хватает очень многим людям. Даже абсолютно благополучным. И тогда они построили прямо возле церкви приют «ФилоКсения», что по-гречески означает «гостеприимство».

    Слово «приют» не слишком привычно и для нашего уха, а что уж говорить про иностранцев? Поэтому журналисты часто его заменяют модным словом «хостел» (по-английски – «общежитие»). Но это неверно. Для Еремеевых приют, скорее, дань давней русской традиции помогать странникам. Это не бизнес. В их приюте круглый год живут люди со всего мира. И совершенно бесплатно!

    Некоторые приезжают сюда, чтобы поговорить с чудаковатой парой, сбежавшей из Москвы, другие хотят увидеть сибирскую экзотику, снять фильм о загадочной русской душе, научиться шаманским обрядам, отдохнуть от цивилизации… Да мало ли есть причин, чтобы уехать на Ольхон!

    Бывший москвич Сергей ЕремеевОльхонская ночьЦерковь в поселке Хужир, ОльхонОльхон

    Журнал "Неизвестная Сибирь", номер 9

    Также в 9 номере:

    Долина гейзеров  –  До весны 1941 года о долине ничего не знали даже здешние ительмены

    Дацан  –  До появления дацанов буряты молились в юртах-храмах из войлока

    Пропавшая экспедиция  –  О последних днях жизни барона Толля до сих пор ничего не известно

    Дорога духов    Каменные глыбы "Сибирского Стоунхенджа" весят до пятидесяти тонн

    КУПИТЬ ЖУРНАЛ


    ОтменитьДобавить комментарий