• Иванкино детство

    Лиза Майкова
    Фотографии:
    Ильнар Салахиев

    Маленькая сибирская деревня. Пятьдесят шесть дворов. Две улицы, Центральная и Партийная... Ну кто еще пять лет назад мог представить, что этот более чем скромный населенный пункт прославится на всю страну? А главное – чем… Разве кому-то могло прийти в голову, что в Иванкино произойдет настоящий «демографический взрыв» и число детей за последние семь лет здесь увеличится вдвое? А ведь так и случилось. Но останавливаться на этом иванкинцы, похоже, не собираются.

    Село Иванкино расположено в одном из самых отдаленных районов Новосибирской области – Каргатском. В селе 178 взрослых жителей и 48 детей, из них 22 ребенка – приемные. Главная достопримечательность села – школа. В ней на три десятка учеников приходится девять учителей – как в какой-нибудь элитной частной гимназии. Правда, в отличие от гимназии, педагогам приходится преподавать по несколько предметов. Полвека назад, когда школу в деревне только построили, здесь в две смены учились более сотни ребятишек. Сейчас в первом классе – два ученика, в пятом – один, в седьмом – вообще ни одного, зато во втором – целых восемь.

    Урок демографии

    – Ну вот, сейчас вы опять начнете спрашивать, как и почему все это произошло, – Людмила Заварзина, завуч иванкинской школы, уже заранее смирилась с неизбежным. – Нас все про это спрашивают. А мы не знаем почему. Просто – так сложилось…

    Иванкино – село, каких в России тысячи. И проблемы у него самые обычные. Главная из них – как выжить? Еще лет семь назад людей в селе становилось все меньше, а проблем все больше. Поэтому директор местной школы Николай Васильевич Хоменко сидел у себя в кабинете и решал нехитрую математическую задачку: если в школе двадцать учеников, а в следующем сентябре станет на два меньше, а еще через год в первый класс вообще никто не придет, то через сколько лет закроют школу?

    Директорские опасения были понятны: в ближайшей округе уже закрылись Михайловская, Беркутовская, Озерская школы. Причина одна: некого стало учить. Дамоклов меч «оптимизации» навис и над Иванкино. Между тем школа здесь – единственное «градообразующее» предприятие. Бывший совхоз-миллионер обанкротился, работы нет, денег нет, молодежь уезжает. Если еще и школу закроют – что будет с селом?

    Но у жизни своя математика. И так совпало, что как раз в то время, когда директор делал свои неутешительные расчеты, две жительницы села Иванкино, школьный завуч Людмила Заварзина и школьный повар Любовь Филиппова, решили взять из детдома приемных детей. Решали каждая для себя, не сговариваясь, а в город за ребятишками поехали вместе. И привезли – одна Юру Яцутко, другая – Володю Останина. Так в Иванкино появились два новых жителя, а в местной школе два первоклассника.

    Говорят, что дурной пример заразителен. Видать, это у кого как… В Иванкино все наоборот: две женщины, вернувшись из Новосибирска, словно занесли в село некую неизвестную науке «бациллу», и в считанные месяцы село охватила «эпидемия родительства». Сегодня здесь в каждой пятой семье живут приемные дети. Где один, где два, а где и больше. В школе из тридцати учеников почти половина – бывшие детдомовцы. И среди них – пятиклассник Сережа, приемный сын директора.

    – Так может быть, основной мотив и был – спасти школу? – пытаюсь я докопаться до сути иванкинского феномена.

    – Ну… В общем, была у меня такая мысль, – признается Хоменко. – А иначе, думаю, школе совсем кранты.

    – Не знаю, может, у тебя и были такие мысли, а у меня ничего подобного! – не соглашается с мужем Алла Хоменко, тоже учитель, только математики. – И вообще, когда это все начиналось, никто из нас про школу даже не думал.

    – Ну да, – легко уступает жене директор. – Вначале, конечно, никто не думал. Все само собой случилось.

    Фото Ильнара Салахиева

    Семеро по лавкам

    На вопрос «Кем работаете?» Юрий Заварзин не без юмора отвечает: «Воспитателем». Хотя по первой профессии он машинист тепловоза, а вообще – кем только не был. Благо руки растут из нужного места – какую работу ни дай, любую сладят. Вот только работы в последние годы уже никакой не стало. Но Юре скучать не приходится, дома – семеро по лавкам. Причем семеро – в буквальном смысле, без преувеличений.

    Семья Заварзиных взяла семь приемных детей. Есть у них и родные – Андрей и Дима. Но они уже давно студенты. Учатся в Новосибирске, приезжают в село только на каникулы.

    – У нас дома всегда было полно мальчишек. Чуть не вся школа собиралась – бегали, играли, шумели, – рассказывает Людмила Заварзина. – И однажды мы подумали: вот вырастут наши сыновья, уедут от нас и останемся мы одни в этом большом пустом доме…

    Перспектива одиночества чету Заварзиных напугала. Ведь они и сами выросли в многодетных семьях, поэтому привыкли, что в нормальном доме пусто и тихо не бывает. Но была и другая веская причина подумать о приемном ребенке…

    – Вообще-то, нам очень хотелось дочку – парни-то уже есть, – продолжает Люда. – Поехала я, значит, в детдом за девочкой, а привезла… Юру. Только зашла в группу, присела, чтобы осмотреться, а он сразу влез ко мне на колени, обхватил за шею… И все это молча, ни словечка за весь вечер не сказал, только слушал. А я рассказывала ему, какой у нас дом, какая семья…

    Взяв Юру, Заварзины решили, что теперь-то уж точно будут ждать девочку. Но однажды им позвонили из органов опеки – знаете, тут три пацана, три брата, Андрюше, самому маленькому, всего полтора года, не хочется их разлучать, может, возьмете? И Заварзины взяли. Так сыновей, родных и приемных, стало у них уже шестеро. А они все хотели дочку…

    – Один человек сказал: «Вы безбашенные», – улыбается Людмила. – Да нет, мы не безбашенные, мы понимали, на что идем. Конечно, с мальчишками нам тоже пришлось нелегко – парни есть парни. Но когда у нас появились вот эти три разбойницы, только тут мы и поняли, почем фунт родительского лиха!

    «Разбойницы» – это Кристина, Мария и Александра.

    Младшей сестре полтора года, старшей нет еще и четырех. Видимо, Заварзины так хотели девочку, что их желания были исполнены «с перевыполнением».

    – Конечно, отцу с ними больше достается, – Людмила с веселым сочувствием смотрит на мужа. – Я с утра в школе, возвращаюсь не раньше трех. Только войду, Юра сразу из дома выскакивает – отдышаться. Хоть немного расслабиться. Ведь этих непосед ни на минуту нельзя оставить без присмотра – тут же набедокурят. Мы так решили: пусть они, пока маленькие, все что могут сломают, все что могут порвут и разрисуют. Подрастут – тогда уж и ремонт сделаем.

    Заварзины говорят, что никогда не называют своих детей «родными» или «приемными». Даже про себя. Для них есть только «старшие», которые учатся в Новосибирске, и «младшие». И по-другому в настоящей семье никак нельзя.

    – А если кто-то из детей надолго уезжает – вот как Толя, когда попал в больницу со сломанной рукой, – уже нам чего-то не хватает, уже мы чувствуем, что в доме у нас стало как-то… – Люда задумывается в поисках подходящего слова, – пусто, что ли…

    Тот, кто вырастил хотя бы одного ребенка, знает, чего это стоит. Теперь умножьте эти заботы на семь – стирку, готовку, проверку уроков, покупки в магазинах, походы по врачам… А ведь речь идет не о городе с его удобствами, а о деревне. Только чтобы свозить свое семейство в райцентр на медосмотр, Заварзиным приходится вызывать из Каргата по крайней мере три такси. Своей машины у них нет, да если бы и была – куда втиснешь такую ораву? Разве что в автобус.

    Хотя проблем с детьми хватает, надо признать, что мальчишки для родителей уже не только забота, но и подмога. Настоящие деревенские мужички растут.

    – Что они умеют? – удивляется моему вопросу Заварзин-старший. – Да все то же, что и я. Вместе мы баню строили, вместе сено косили, вместе водопровод копали. Петя с Толей к технике тянутся, им бы на тракторе кататься, Юра пчел любит, на пасеке пропадает. Забор недавно ставили – так они меня даже не подпустили. Я им только подсказывал, а они мне – уйди, папка, уйди, не мешай.

    – Люди говорят – вам просто повезло, достались хорошие дети, – вступает Людмила. – А откуда они знают, какие нам достались?

    На этом месте наш разговор прерывается, потому что самая младшая из «разбойниц», Маша, которая все это время вертелась у отца на коленях, потихоньку сползла на пол, вытащила откуда-то веник и в припадке хозяйственности принялась мести все подряд: стол, стул и – заодно уж, чего там – тетю из Новосибирска. Тут же с криком «Мама!» в кухню врываются Саша и Кристина, каждая требует что-то свое, каждая тянет Людмилу в свою сторону.

    – Вот видите, какая у нас круговерть? Сплошной адреналин, – Людмиле с трудом удается утихомирить девчонок. – Зато мы живем. Не просто существуем, а живем. Ну что бы мы без детей делали? Сидели бы целыми вечерами у телевизора да смотрели друг на друга? Тоска! Мы вот летом планируем дом расширять, веранду строить… У нас уже тесновато… А я про себя думаю: ну хорошо, сделаем веранду, кухню вместо гаража поставим, а дети вырастут, разъедутся – и для кого тогда это все?..

    – Новых возьмете, – пытаюсь пошутить я. Но Людмила принимает шутку всерьез.

    – Не знаю. Мы пока ничего не загадываем.

    Фото Ильнара Салахиева

    Откуда берутся дети

    Семилетний Андрюша не задается вопросом, почему у мамы с папой одна фамилия, а у него другая. Подумаешь, Заварзин или Маханько, – какая разница! И вообще, он, Андрюша, упал на Землю с Луны. Такую мальчик придумал версию своего появления на этом свете. Мама с папой его не разуверяют, с Луны так с Луны. Пусть, пока маленький, верит в свою сказку, вырастет – сам все поймет.

    А шестилетний Саша Бессонов вообще считает, что всех детей берут в детском доме. Как другие верят, что младенцев находят в капусте или покупают в магазине. И родители его тоже не разубеждают.

    О том, что у этих ребятишек до того, как они появились в селе Иванкино, была какая-то другая жизнь, говорить здесь не принято. Ну была и была. Все эти истории, если отбросить леденящие душу подробности, друг на друга похожи. К счастью, детская память короткая, плохое забывается, хорошее остается.

    Как-то в школе задали сочинение на тему «Мои самые ранние детские воспоминания». Миша Филиппенко, придя домой, спросил у своей приемной мамы: «Что же мне написать?» «Ну, давай попробуем вспомнить», – не слишком уверенно предложила она. Мальчик задумался. «Помню… было много пьяных, все кричали… потом цыгане пришли… меня собака большая укусила… я заплакал и спрятался в тумбочку…». «Стоп, – сказала мама. – Хватит, дальше не надо. Давай лучше напишем, как ты приехал в Иванкино, пришел в школу и как тебя встретили ребята». Ирина Драчева и раньше про себя ужасалась, видя глубокий шрам на ноге у приемного сына – след собачьих зубов.

    Говорят, браки совершаются на небесах. Похоже, приемные семьи тоже складываются по каким-то своим, таинственным законам. Почти все мамы любят рассказывать, как узнали «своего» ребенка среди других детдомовских детей с первого взгляда, даже без фотографии.

    – Это мой Ваня – вон там, в уголке.

    – А ты откуда знаешь? Ты же не видела его никогда.

    – А вот знаю, сердце подсказывает.

    И точно, спустя минут десять будущей маме приводят «выбранного сердцем» мальчика Ваню.

    Еще одно странное, но довольно частое совпадение: приемные дети каким-то удивительным, почти мистическим образом оказываются похожи на своих новых родителей. Иногда даже больше, чем родные.

    – Наш младший – ну просто вылитый мы, – рассказывает Ирина Драчева про взятого два года назад Сашу. – Куда ни придем, везде удивляются. Свекровь вообще однажды сказала: «Наверное, ты его бросила когда-то, а теперь тебя совесть замучила». Нет, ну это она пошутила, конечно.

    И наконец, третья интересная закономерность: все приемные семьи, за очень редким, может быть, исключением, получаются удивительно дружные. Хотя здесь-то, пожалуй, как раз никакой мистики и нет. Ведь семьи эти создают обычно счастливые и любящие друг друга люди. Создают просто от избытка тепла и любви. В доме, где любви не хватает даже на своих детей, чужого ребенка вряд ли пригреют.

    По любви или по расчету?

    В России закрываются детские дома. В Калуге из двадцати с лишним подобных учреждений осталось всего два. В Астрахани – четыре. В Пермском крае прекратили существование три четверти детдомов, в Краснодарском – более половины. То же происходит в Москве, Омске, Тюмени, Екатеринбурге…

    В Новосибирской области только за прошлый год было закрыто пять детских домов. За ненадобностью. Нет, сирот здесь, как и во всей России, не стало меньше. Но многие дети сегодня даже не успевают попасть в приют – их сразу же забирают в приемные, опекунские и прочие семьи. К счастью, государство тем, кто хочет взять на воспитание чужого ребенка, уже не чинит всяческие препоны, как это было еще лет десять назад, а наоборот, помогает.

    В общем, маленькое село Иванкино оказалось в русле большого общероссийского тренда. И даже, пожалуй, этот тренд слегка опередило. Кому-то ведь надо быть первым.

    Впрочем, о трендах пусть говорят социологи, это их материя. А человек просто проживает свою, единственную судьбу и пытается быть счастливым. И какое дело жителям села Иванкино – укладываются их судьбы и их счастье в этот широкомасштабный «тренд» или, может, идут вразрез? У них есть заботы поважнее. И с каждым новым ребенком этих каждодневных забот только прибавляется.

    Я так и спросила Ирину Драчеву: «Вам что, забот мало?»

    Ирина – мама двух родных и двух приемных сыновей, сейчас мечтает взять еще одного мальчика.

    – А знаете, мне кажется, что и мало, – улыбается она.

    – Если все тихо и спокойно – это не по мне. Я привыкла крутиться как белка в колесе. Когда вот так крутишься – только и чувствуешь, что живешь…

    И тут самое время вернуться к вопросу, с которого все начиналось: а зачем это иванкинцам было надо? Что ими движет? Тренды трендами, но у каждого человека за душой есть свой резон.

    В Иванкино люди живут практически натуральным хозяйством – что вырастили, то и съели. И зарплата, которую назначает приемным мамам государство, – чуть ли не единственная для деревенских жителей возможность получить хоть какую-то сумму наличными. Пусть по городским меркам и скромную. Плюс к тому пособие на каждого взятого ребенка. Без этого ребятишек ни одеть, ни обуть, ни в школу снарядить... Вот и судачат соседи – мол, тут без корысти не обошлось.

    – Ага, потому мы такие богатые! – смеется Людмила Заварзина. – Да эти деньги мы даже в руках подержать не успеваем. Я таким «бескорыстным» обычно говорю: вы сами попробуйте чужого ребенка воспитать, а потом говорите – за деньги мы это делаем или как.

    – Ну а если бы государство за приемных детей не платило? – задаю я, как мне кажется, каверзный вопрос.

    – Я вам так скажу, чтобы не соврать, – Ирина Драчева на секунду задумывается. – Я сама детей взяла, никто меня не уговаривал, и я за свое решение отвечаю. Даже если сейчас вдруг отменят все выплаты, мы своих сыновей обратно в детдом уже не вернем. Ну а если бы вообще никаких денег приемным семьям не полагалось?.. Не знаю. Наверное, двух-трех ребятишек мы уже не смогли бы взять… – со вздохом заключает Ирина, – только одного.

    Когда все в радость

    Деньги… А кому они мешают? Директор школы Николай Хоменко рассуждает просто: главное – миллионы сирот сегодня обретают крепкие семьи, в которых о них заботятся. А то, что государство помогает этим семьям, вполне логично. Ведь всем хорошо: и детям, и новоиспеченным родителям, и стране. Радоваться надо!

    Село Иванкино, наверное, кто-то назовет бесперспективным. И все атрибуты вроде бы налицо. Кроме одного – уныния. Казалось бы, что остается делать людям в такой глуши без работы, денег и надежды? Только спиваться. Да мы и привыкли уже, что иначе в деревне не бывает.

    Вот только в Иванкино почему-то все по-другому. Здесь что ни дом – то полная чаша. Что ни мужик – то крепкий хозяин, не пьяница, не лентяй, мастер на все руки. Почти в каждом подворье – по три-пять дойных коров, телята, свиньи, овец с сотню голов, конь вместо автомобиля, ну а про всякую домашнюю птицу, гусей да кур, и говорить нечего. На огородах растет все – от обычной картошки до слив и винограда. Гость зайдет – накормят до отвала и с собой столько всего надарят, что не унести.

    Потому, наверное, и понятие о семье здесь осталось прежнее, крестьянское – чтобы дом был покрепче и детишек в нем побольше. Ну а то, что не все детишки по крови родные, – так это важность небольшая. Просто своих для полного счастья не хватило, зато с приемными получилось в самый раз.

    – А деревня-то у нас – ожила, – говорили мне иванкинские жители. – Выйдешь на улицу – детские голоса так и звенят.

    Это точно. Детские голоса в селе теперь с утра до ночи не умолкают. Благо гулять в Иванкино можно хоть дотемна – родители волноваться не станут. А что волноваться – под машину ребенок не попадет, на деревенской улице не заблудится, маньяка в соседском дворе не встретит. Слава Богу, не в городе ведь живут.

    Фото Ильнара Салахиева

    Журналистов часто ругают. И бывает – по делу. Но жителям села на них грех жаловаться. Иванкино прославилось на всю страну после статьи известной журналистки Эльвиры Горюхиной, в которой она рассказала о том, как в сибирской глубинке люди сохраняют свою деревню, свою школу и умудряются еще воспитывать приемных детей. Эффект этой публикации не могли предугадать ни автор, ни ее герои. В адрес маленькой сельской школы со всей страны посыпались посылки и денежные переводы – кто-то слал книги, кто-то диски, кто-то переводил двести рублей, кто-то двести тысяч.

    Пожертвований набралось 800 тысяч, на которые школа смогла обзавестись компьютерами, новыми партами, пластиковыми окнами и много чем еще. Всех дарителей директор помнит, всех зовет в гости – приезжайте, покажем, какой теперь стала школа.

    * * *

    «Эпидемия родительства» в селе не затихает. Из девяти иванкинских учителей уже пятеро взяли в свои семьи приемных ребятишек. А незадолго до выхода этой статьи стало известно, что в Иванкино появилось еще двое приемных детей. Оба – мальчишки, одного взяла школьная гардеробщица Ирина Драчева, другого – школьный повар Ирина Анисимова.

    Интересны другие статьи выпуска «Парадоксы эры водолея»?
    Содержание, анонсы, подписка на номер доступны в разделе «Купить журнал»

    Перейти в каталог