• Кукольник Захаров

    Татьяна Маршанских
    Фотографии:
    Алексей Бушов

    Февраль 2019-го начался с печальной новости из Томска. Погиб Владимир Захаров — основатель, актер и режиссер уникального кукольного театра. Этот театр знали и любили не только томичи, он считался одной из главных достопримечательностей города. Зрителей на спектакли Захарова всегда собиралось вдвое больше, чем мог вместить маленький зал. Кукол он мастерил сам и говорил, что они — живые. Когда загорелась мастерская при театре, где рождались и хранились куклы, Захаров бросился тушить пожар — но не смог выбраться из здания.

    Сегодня мир отмечает День кукольника. А мы хотим еще раз вспомнить этого удивительного человека, который умел дарить людям веру в чудо. Когда-то нам посчастливилось увидеть его спектакли и познакомиться с ним лично.

    Владимир Захаров

     

    Это он называет «оживлением пространства»... Когда-то Владимир Захаров устал заниматься робототехникой в научно-исследовательском институте и решил кардинально изменить свою жизнь. Тогда он придумал «кукол на запястье», которые разговаривают и ведут себя как живые, стал ставить спектакли и строить свой театр. Многие думают, что куклы, способные поддержать беседу, — это и есть его «оживление пространства», но это не главное. Однажды известная томская журналистка спросила мастера, показывая на кукол, висящих вниз головой: Они так и живут в подвешенном состоянии? — Я тебе скажу больше: многие люди так живут, — рассмеялся Захаров. — Не замечала разве? Фокус в том, что театр Захарова оживляет не кукол, а людей. Он возвращает их в нормальное положение.

    Человек из книжки

    «К театру на машине не подъехать!» — написано крупными буквами на сайте. И далее: «Добраться можно на автобусе, а потом — минут пятнадцать идти пешком». Двигаться надо в направлении переулка Южного. Куда-то в сторону реки…

    Мы использовали интернет-подсказку и спустя некоторое время оказались на окраине Томска. Вокруг старые деревянные дома вперемешку с уродливыми многоэтажками, изредка попадаются бездомные собаки, и — ни одного прохожего. Унылый пейзаж скрашивают только двое рабочих, которые, громко матерясь, ремонтируют канализацию,

    «Таня, куда мы идём? Ну какой может быть театр в такой глуши? Правду говорят: русские — странные люди!» — причитает мой приятель-немец, которого я взяла с собой на встречу с томским кукольником. «Подожди… Еще немного», — тяну время я, а сама шарю вокруг взглядом, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки театральной жизни, и вдруг вижу… «Вот, вот указатель! — радостно машу рукой на трубу теплосети, перегораживающую нам путь. — Видишь, «театр» написано?! Значит, почти пришли».

    Театр Владимира Захарова — эдакая избушка на курьих ножках, окружённая деревьями и кустарником. Говорят, что кукольник построил её сам. Срубил из сосновых брёвен, а сучья и корни приспособил для украшения внутри дома.

    Впрочем, все на самом деле могло быть и не столь однозначно. Я об этом подумала, когда увидела встречающего нас Захарова. Он оказался как две капли воды похож на волшебника, нарисованного в книжке, которую я обожала читать в детстве. Густая борода, очки, немного сутулится… Но главное — глаза.

    А разве волшебник станет строить себе хижину при помощи топора? Тут и одного хорошего заклинания хватит.

    Владимир Захаров 2 плюс Ку

    Про звезды и ворчливых мам

    Пока я восторженно охаю и ахаю, разглядывая диковинное убранство дома, Захаров куда-то исчезает, немец тоже. А я остаюсь наедине с маленькой старушкой, продающей билеты на спектакли. «Билетики берите самостоятельно», — произносит бабулька ворчливым голосом. «Нет, спасибо…» — на автомате отвечаю я, даже не заметив, что разговариваю с куклой. Но тут вдруг появляется Захаров…

    — Бабушку можно погладить. Вопросы ей какие-нибудь задать, — предлагает кукольник. — Она ведь живая!

    — Так уж и живая! — скептически улыбаюсь я и добавляю: — Я же не ребенок, меня не обманете.

    Но Захарова такая искушенность не радует. Он смотрит на меня разочарованно и даже немного обиженно.

    — Вы прямо как одна из тех мам, которые приходят в мой театр и оттаскивают ребёнка от каждой куклы с воплем: «Что ты с ней разговариваешь?! Она же не настоящая!» Но после спектакля иногда и такие мамы очень меняются…

    Позже я убедилась: маэстро не преувеличивает. Бывает, что даже очень степенные люди забывают обо всем и увлеченно следят за куклами. Наверное, это оттого, что ни один зритель толком не понимает, как здесь всё работает. Во время спектакля «Маленький принц», например, над зрительным залом вдруг вспыхивают звезды. И люди после представления долго потом осматривают стены и декорации, пытаясь понять, откуда мог взяться мерцающий свет. «Может быть, это светятся дырочки в ткани?» — недоумевают зрители. «Ну вы скажете… — смеется Захаров. — Разве дырочки светиться могут?»

    А в спектакле «История одной куклы» по столу сами по себе бегают крошечные деревянные тапочки. «Как? Ну как они это делают? — опять же вопрошают любопытные взрослые. — В них ведь маленькие магнитики спрятаны, да?» Захаров милосердно кивает, и люди успокаиваются. Их мир опять обретает рациональные очертания.

    — Состояние «мне-не-понятно» делает человека восприимчивым, обостряет его чувства, — объясняет кукольник. — Поэтому у нас зрители иногда даже плачут.

    — Что, и взрослые тоже? — недоверчиво уточняю я.

    — Даже те самые мамы, которые перед спектаклем ворчат на своих детей, — лукаво улыбаясь, говорит он.

    Владимир Захаров 2 плюс Ку

    Синдром папы Карло

    Театр он любил с детства. Еще в школе Володя Захаров читал со сцены стихи по праздникам, а потом ему в руки попала книга о том, как делать самых простых кукол из папье-маше. И он увлёкся. Когда в школе узнали об увлечении Захарова и его сестры кукольным театром, им тут же выделили ширму и предложили делать спектакли. Кстати, у будущего сказочника уже тогда была дома своя небольшая мастерская, в которой он сидел днями и ночами.

    — Отца я боялся, контакта у меня с ним не было, — признаётся кукольник. — Помню, даже воровал у него лак, чтобы что-то подкрасить. А просто так попросить не мог. Он был очень строгим.

    Захаров говорит, что у него всегда были проблемы с коммуникабельностью. Но, может быть, именно это и позволило ему сосредоточиться на главном? Гнуть свою линию? Одно время он профессионально занимался робототехникой и помогал томскому театру кукол «Скоморох» придумывать разные интересные штуки для спектаклей. Все шло как нельзя лучше. Но однажды Захаров понял: ему хочется быть только кукольником. И больше никем.

    — Мой уход из научно-исследовательского института был тогда неожиданным и решался на уровне райкома партии, — рассказывает Владимир Захаров. — Ведь то, что я делал, мог не каждый. Я автоматизировал технологический процесс на двух заводах, чинил системы управления роботами. Короче говоря, меня надо было кем-то заменить. И для этого создали группу из четырнадцати специалистов.

    Примерно такая же картина сейчас и в театре. Однажды после спектакля, когда все разошлись, Захаров увидел в зрительном зале женщину. «Вы кого-то ждёте?» — спросил он. «Я жду, когда выйдут остальные актёры», — ответила женщина. «Так никто больше не выйдет. Я один тут».

    Театр Захарова — это театр одного человека. Он сам придумывает истории, сам делает куклы, сам режиссирует спектакли, сам озвучивает их на сцене. Причём абсолютно разными голосами: то мелодичным детским, то капризным женским, то суровым мужским. И, судя по всему, его спектакли нравятся.

    — Со зрителями у меня проблем нет, — говорит Захаров. — Да, по городу не висят афиши наших спектаклей. А зачем они мне? Человек ведь не афише верит, а тому, кто здесь уже был.

    Владимир Захаров 2 плюс Куо

    Владимир Захаров 2 плюс Куо

    Что знают куклы про любовь?

    Захаров отпивает травяной чай из большой кружки и рассказывает о том, как в 1991 году ему пришла мысль открыть свой кукольный театр. Не такой, как все остальные. Другой.

    Привычный театр — это либо классические марионетки, либо тростевые или перчаточные куклы. Однако для бывшего робототехника они были не особо интересны, и он изобрел «кукол на запястье», которые управляются едва заметными движениями кисти актера. «Ну и что? — скажете вы. — А чем они еще отличаются от остальных?» Пожалуй, только одним: эти куклы очень похожи на живых. Они умеют томно приоткрывать глаза, небрежно взмахивать рукой, шевелить пальчиками и многое, многое другое.

    Друзья слушали рассказы Захарова о странных куклах, но втайне считали его сумасшедшим: «Володя, ну какой театр?! На какие деньги?!» И были по-своему правы. На дворе начало девяностых, разруха и продовольственные карточки. Самое популярное занятие — торговля. А тут кукольный театр… Чистое безумие!

    — Ну да, начало девяностых… А что делать? Театр-то хотелось! — говорит Захаров. — Пока работал над первым спектаклем, продавал оправу для зеркал, бижутерию из корнепластики, подсвечники… Руки же у меня есть! Я что угодно ими сделать могу.

    Театр создавался в буквальном смысле из ничего: из мешковины, деревяшек, найденных в лесу, проволоки, подобранной на свалке… Правда, сейчас об этом уже ничто не напоминает, а в домике, спрятавшемся недалеко от речки Томи, объёмный звук, дорогое световое оборудование, потрясающий дизайн. На втором этаже театра есть гостевая комната для учеников, которые приезжают и живут прямо в театре. Одна итальянка как-то «прописалась» здесь на целых три месяца. Увидела спектакли Захарова на фестивале в Парме, влюбилась в его кукол и тут же полетела в Сибирь — брать частные уроки.

    — Мне говорили, что к вам приезжал учиться какой-то экономист из Украины? — спрашиваю я. — Неужели и он стал кукольником?

    — Представьте себе, да! Вот так взял и поменял профессию. И теперь, вместо того чтобы деньги считать, показывает детям спектакли.

    — А о чем вы любите рассказывать зрителю со сцены?

    — О настоящей дружбе, любви, сочувствии…

    — Какие-то вовсе не кукольные темы, — искренне удивляюсь я. — Разве кукла может сыграть любовь лучше человека?

    — Я однажды об этом спорил с деканом кукольного отделения. Он мне говорит: «Кукла не может переиграть человека!» И это декан кукольного отделения! А я ему: «У меня есть кукла Ёжик. Так он любую женщину за пять минут охмурит. Мне бы его способности!» Конечно, кукла может сыграть лучше обычного актёра.

    Владимир Захаров 2 плюс Ку

    Владимир Захаров 2 плюс Куо

    Искусство "оживления пространства"

    Мы беседуем уже часа полтора и все никак не можем завершить разговор. Владимир Захаров, несмотря на то, что у него куча дел, человек несуетливый. Он подливает мне в кружку чай и неторопливо рассказывает о каждой театральной кукле: Медвежонке, Летающем Зайце, Ёжике…

    А еще Захаров конструирует кукол, которые сами могут двигаться и разговаривать со зрителями. (Помните старушку, продающую билетики?) Их головы, сделанные из сибирского кедра, стали и кремния, набиты сложной электроникой. И от этого куклы больше похожи на роботов. Впрочем, сам кукольник их так и называет.

    — Один мой робот как-то представлял на выставке в Москве крупную томскую компанию. А напротив стенда, где он сидел, был бассейн, в котором плавали очень красивые девушки, — вспоминает Захаров. — Но даже девушки не выдержали конкуренции! Робот пятнадцать минут шутил, рассказывал какие-то байки и ни разу не повторялся. Публика была в восторге.

    Самое интересное: куклы-роботы автономны и даже их создатель не знает, что они могут отчебучить в следующую секунду. Но никакой мистики тут нет. Захаров говорит, что весь секрет в компьютерной программе выбора случайных фраз. А ведь иногда кажется, что робот и впрямь с тобой разговаривает. Может быть, поэтому мастер называет эксперименты с роботами «оживлением пространства»?

    — А вообще, я мечтаю скупить все ближайшие сгоревшие дома, которые пустуют, и построить настоящую деревню, — неожиданно заявляет Захаров. — Деревянных домов-то больше не строят! Каждый, кто приходит в театр, уже с порога начинает восхищаться: «Ах, как хорошо здесь дышится!» Восхищаются, восхищаются, но потом всё равно покупают квартиры в многоэтажках.

    К строительству деревни Захаров подбирается постепенно. Сейчас он говорит, что занят «перетаскиванием леса». То есть выкапывает молодые деревца, которые растут у обочины дороги, «где их портят всякие проезжающие машины», и пересаживает поближе к театру.

    — Все деревья, которые рядом с домом растут, — это я посадил, — не без гордости говорит кукольник, а чтобы лучше можно было их разглядеть, даже приоткрывает окно. — Лиственницы, ели, сосны… Вон шестиметровая пихта. Видишь?

    — И сколько деревьев вы тут у себя «прописали»?

    — Да уже больше пятидесяти…

    — Соседи, небось, помогают?

    — Нет, местные жители меня абсолютно не понимают. Они и свои-то деревья вырубают. Им место под гараж надо или ещё под что-нибудь…

    — А вам разве гараж не нужен?

    — Мне? Зачем? Я и без него вполне счастлив.

    Статья из журнала «Неизвестная Сибирь» №9 «Человек на фоне неба»

    Почитать другие статьи>>