• Таежный патриарх

    Елизавета Майкова
    Фотографии:
    Анна Омельченко / RussianLook.com, Алексей Эбель, С.М.Чупров, Katvic / Shutterstock

    «Я Кедр. Я Кедр. Как меня слышите?..» Это был первый в истории разговор космоса с Землей. Позывной «Кедр» принадлежал Юрию Гагарину. Потом, уже после его гибели, кемеровские лесоводы привезли 60 молодых кедровых саженцев и высадили их в Звездном – в память о том полете. Кедры растут медленно, но за сорок лет там уже поднялась целая роща.

    Если верить старинной легенде, кедр – единственное дерево, которое Бог посадил своими руками. И при этом наделил его частью своей щедрости и мощи. Считается, что сибирский кедр получил имя в честь своего библейского собрата – ливанского кедра. На самом деле, как говорят ученые, все было наоборот.

    Когда-то древние римляне, придя завоевывать Палестину, увидели дерево, по виду напоминающее их родной альпийский кедр. И назвали его сedrus – кедроподобный. А потом это слово перекочевало в другие языки. Христиане, знавшие Библию, но не видевшие «настоящего» кедра, стали называть этим именем самые разные породы. Те, что в их стране больше всего ценились и попадали под описание библейского дерева – душистое, смолистое, с красивой древесиной. Где-то это кипарис, где-то – можжевельник, где-то – туя. А в России это оказался сибирский кедр – родной брат альпийского. Того самого, с которого и началась вся эта путаница с именами. Они так похожи, что некоторые ученые их даже относят к одному виду.

    В общем, получается, что русские переселенцы, сами того не ведая, дали нашему кедру его настоящее, историческое название. 

    Эту историю рассказал мне Сергей Горошкевич – биолог, доктор наук и, пожалуй, крупнейший в мире специалист по сибирскому кедру. По собственному его признанию, на вершине этого дерева он провел, как минимум, полгода своей жизни.

    – Там у меня было рабочее место – на высоте двадцати метров. Занимался изучением строения кроны. Диссертацию писал. А как еще, по-вашему, крону можно исследовать? Стоя на земле?

    Кедровый питомник Томского научного центра – единственное место на планете, где кедры изучают, разводят, выращивают, коллекционируют и даже создают из них новые сорта и гибриды. На десяти гектарах рукотворного леса собраны тысячи деревьев со всех концов Сибири и всех уголков земли – из штата Мичиган и швейцарских Альп, с Курильских островов и с Полярного круга. Это лучшая генетическая коллекция кедра в мире. Вот только ливанского, библейского дерева здесь нет: как ни старался Горошкевич – не приживаются в суровом сибирском климате нежные южные виды.

    – Вот здесь у нас огород, – директор питомника любит показывать гостям свои владения. – У нормальных людей на грядках морковка растет, а у нас – видите? Кедрики. Ну-ка, попробуйте угадать, сколько им лет?

    Крошечные зеленые метелки едва видны над землей, будто только вчера вылезли на свет.

    – Может быть, год? – неуверенно говорю я.

    – Ну что вы! Им уже семь лет.

    Кедр действительно растет очень медленно. Зато и живет куда дольше других деревьев. Триста, четыреста лет для него не срок, а в суровых условиях, в горах и на севере – все девятьсот.

    Считается, что кедры могут достигать тридцати метров в высоту и полутора в диаметре. Но есть данные и о 44-метровых гигантах с обхватом ствола в шесть-семь метров – говорят, такие деревья можно еще встретить в северо-восточных горах Алтая, в черневой тайге.

    Северный кедр хоть и занимает огромные площади (36 миллионов гектаров), но больше нигде, кроме Сибири, не встречается. На Дальнем Востоке, где для кедра слишком мягкий климат, поселился его ближайший родственник – корейская сосна, с ее огромными, как ананас, шишками и орехами, которые так просто не разгрызть – их нужно разбивать молотком. Еще один родич, кедровый стланик, занял суровые районы Крайнего Севера, Прибайкалья и Забайкалья.

    Фото Алексея Эбеля

    В общем, можно сказать, нам несказанно повезло. Природа распорядилась так, что 90% всех «ореховых» кедров планеты растут в России. Даже в Канаде – уж казалось бы, тайга такая же, как у нас, – кедра нет. Видимо, поэтому там и соболя не водятся.

    Вы спросите – какая тут связь? Самая прямая. В природе все взаимозависимо. Соболь и кедр – два вида, которые друг без друга не живут. Точнее, кедр без соболя обойдется запросто, а вот наоборот – никак не получится.

    Секрет в веществе, которое называется токоферол. Это витамин, который обеспечивает возможность продолжения рода. В кедровом орехе токоферола в разы больше, чем в любом другом известном продукте. Чтобы соболь почувствовал себя «настоящим самцом», ему нужно съедать в день не меньше 130 граммов орешков. Иначе зверь просто не сможет размножаться. Получается, что не будь в России кедра, не было бы у нас и драгоценного собольего меха.

    Кедровка. Фото С.М.Чупрова

    Если соболь не может прожить без кедра, то самому кедру никак не обойтись без птицы кедровки. В свое время ее считали главным вредителем кедровых лесов – якобы она унич-тожает урожай орехов. Но теперь ученые знают: 99,9% деревьев вырастают из семян, «посаженных» этой птицей. Если бы не она, то все семена падали бы на землю и доставались мышам, бурундукам и прочему зверью. К сча-стью, этого не происходит. Когда созревают шишки, кедровка принимается за сбор урожая. Набивая себе зоб орехами (а их там может поместиться до ста штук зараз), она уносит добычу подальше и закапывает в землю. Одна птица делает тысячи кладовок. Запасенными орехами кедровка питается весь год и кормит своих птенцов. Несъеденных остается очень мало. Но именно из них потом вырастают новые кедры. Конечно, не из всех, большинство ростков просто гибнет. Шанс превратиться во взрослое дерево есть только у одного ореха из миллиона.

    Хлебное дерево

    О необыкновенном хвойном дереве на Руси узнали, когда в Сибирь хлынули первые волны переселенцев. Для обычного русского крестьянина, привыкшего у себя на родине добывать хлеб в поте лица, это было настоящим чудом – пища падала в буквальном смысле с неба, как библейская манна небесная. Недаром до сих пор вспоминают старую сибирскую пословицу: «В березняке – веселиться, в ельнике – трудиться, в кедраче – Богу молиться».

    Поэтому кедр называли «батюшкой», «кормильцем», «хлебным деревом» и даже «деревом-коровой». (Кстати, и обмен был соответствующий – за десятину кедрового леса давали дойную буренку.) Причем про «корову» – это совсем не метафора. Из кедровых орехов действительно делали постное молоко – очень вкусное и куда более питательное, чем обычное. Настоящее спасение в суровые, голодные сибирские зимы.

    И тогда возникло это явление, аналога которому нет нигде в мире. Кедровые парки. Люди вырубали на свои хозяйственные нужды осину, березу, сосну и прочие елки, а кедр – не трогали. За сотни лет вокруг сибирских деревень вместо смешанных лесов образовались чистые, ухоженные кедровники.

    На протяжении поколений люди их сохраняли, скотину туда пастись не пускали и даже шишки с веток не рвали – оставляли для лесной живности. Собирали лишь те, что сами падали. Зато и на охоту ходить было недалеко: соболь, белка, кабарга бегали прямо за околицей.

    Берегли эти парки как зеницу ока, по ночам выставляя мирской караул. Если кто, забывшись, закуривал в кедраче, били по губам – для памяти. Ну а чужака, срубившего дерево ради шишек, могли сгоряча и повесить на ближайшем суку. Обычаи аборигенов были еще суровее. Скажем, остяки, у которых свалить кедр считалось величайшим преступлением, раздевали виновного донага, связывали и оставляли на съедение гнусу.

    Сегодня кедровых парков, которые кормят сибирские деревни, почти не сохранилось – повырубили, повытоптали, потравили скотиной за последние сто лет. Оставшиеся парки чуть ли не по пальцам можно пересчитать. Туда теперь, как в музей, возят иностранцев – биологов, экологов… А те просто глазам своим не верят. Они и представить себе не могли, что такое бывает.

    Цена карандаша

    Нам почему-то кажется, что о сбережении тайги стали беспокоиться лишь в последнее время. Но это не так. Первые законы, охраняющие кедр, были приняты еще при царе Алексее Михайловиче. Петр I их только ужесточил. Деревья запрещалось рубить, повреждать при сборе шишек, а за поджог кедрача и вовсе полагалась смертная казнь.

    Главным ресурсом кедровых лесов считалась в то время не древесина, а орехи. Ну и, конечно, соболь. Экспорт в Европу сибирского деликатеса вместе с экспортом пушнины стал налаживаться уже в ХVI веке. Вкус кедровых орешков узнали и полюбили в Англии, Италии и Норвегии, при дворах шведского короля и персидского шаха.

    Во времена Екатерины II в Сибири добывалось до миллиона пудов орехов, и треть уходила за границу. (Для сравнения: сейчас мы собираем всего одну-две тысячи тонн – на порядок меньше.) Спрос на экзотический продукт рос на протяжении веков. Поэтому при создании Транссиба предполагалось, что седьмую часть железнодорожных грузов составит кедровый орех. На деле оказалось вдвое больше…

    Советская власть подошла к вопросу с рабоче-крестьянским размахом. В голодной, разрушенной стране надо было срочно решать продовольственную проблему, а сибирская тайга таила в себе неисчерпаемые богатства, которые сами падали в руки. Казалось, это сулит огромные возможности, и Ленин уже в 1921 году подписал декрет о создании Кедропрома. В Томске, Красноярске, Новониколаевске (будущем Новосибирске) срочно стали строить маслобойные заводы. Планировалось, что в год они будут перерабатывать на масло порядка миллиона пудов орехов.

    Но что-то не заладилось, и грандиозные планы Совнаркома рухнули. Сергей Горошкевич считает – виновата в этом сама природа кедра. В сибирской тайге на один урожайный год приходится три неурожайных. Как в таких условиях вести плановое хозяйство? Как быть предприятиям и занятым на них людям? Год работать, три простаивать?

    Кедропром быстро зачах, но взамен него появились леспромхозы. Раз тайга не может давать орехи, значит, она будет давать древесину. Тем более что кедр будто специально создан для лесозаготовок – высокий, прямой, стволы «гонкие», «кубатуристые», один такой исполин стоит нескольких сосен. Неудивительно, что кедр стал «любимой» породой заготовителей. И все же массовые рубки его начались лишь в Великую Отечественную, когда для победы ничего не жалели. Но война кончилась, а кедр продолжали вырубать все в больших и больших масштабах.

    Особенно злую шутку с «хлебным деревом» сыграло одно его уникальное свойство. Дело в том, что кедровая древесина как никакая другая подходит для производства карандашей. Казалось бы, совсем простая вещь, но ни из березы, ни из сосны карандаш не сделать. Здесь кедр вне конкуренции. И наши карандашные фабрики до сих пор работают только на нем.

    При этом по технологии на изготовление карандашной дощечки идет всего 5–10% кедрового ствола. Остальное – в отходы… Вырубаются сотни гектаров кедрача, под топор ложатся трехсотлетние гиганты, помнившие еще те времена, когда город Томск был острогом, а на месте Новосибирска шумел лес. А ведь эти кедры могли стоять и стоять, давать орехи, кормить людей и лесную живность, украшать нашу жизнь…

    Не слишком ли расточительно мы тратим свои таежные богатства?

    Это не анекдот, а исторический факт. В конце XIX века немецкие фирмы предложили сибирским купцам очень выгодный подряд на поставку масла. С единственным условием – тара непременно должна быть из кедра. Сибирякам не жалко, из кедра так из кедра. Подряд был выполнен. Как потом выяснилось, хитрые немецкие коммерсанты разобрали бочки на досочки и продали на фабрику музыкальных инструментов, выручив денег больше, чем отдали за масло. Дело в том, что древесина кедра имеет непревзойденные резонансные свойства и высоко ценится изготовителями скрипок и роялей.

    «Зеленые» идеи

    Кедр – наше достояние, и его надо защищать. Эта в общем простая мысль приводит порой к неожиданным выводам. Тайга, говорят защитники кедра, – это огромный плодоносящий сад, и относиться к ней нужно соответственно – охранять ее, не рубить и собирать богатый урожай.

    Только представьте себе, сколько на тридцати шести миллионах гектаров ежегодно созревает шишек, сколько тысяч тонн кедрового масла можно получить, сколько сотен тысяч тонн орехов отправить на экспорт! И между прочим иметь неплохой доход в бюджет.

    Одна беда – что все это пока недоступно и большая часть урожая пропадает зря. Тайга велика и непроходима, а технологии сбора шишек остаются как в стародавние времена царя Алексея Михайловича… Ничего ведь не изменилось!

    Однако Сергей Горошкевич считает, что это и к лучшему.

    – Страшно подумать, что бы произошло, если бы эти «зеленые» идеи удалось воплотить в жизнь. Если бы люди в самом деле каждый год стали выгребать весь урожай орехов. Но к счастью, у нас нет такой возможности. Тайга действительно велика и непроходима, и нам до ее богатств не добраться.

    Когда созревают кедровые орехи, в тайгу отправляются бригады шишкарей, оснащение которых, как и триста лет назад, – колотушка да шатина. Колотушка – это попросту дубина. Ею, забравшись на кедр, оббивают его верхушку. Шатина – длинный шест, им, сидя на одном дереве, можно шатать кроны соседних кедров. Если шишки спелые, они падают и кедру не причиняется никакого вреда.

    Но есть и варварские методы получения кедрового ореха – например, битье ствола колотом. Это тяжелый деревянный молот или бревно, которым шишкари действуют, как стенобитным орудием. Иногда пускают в ход трактор. Медленно таранят им ствол дерева. И наконец, самый варварский способ сбора шишки, встречающийся до сих пор, – рубка кедров.

    По словам ученого, кедр – очень важное для Сибири и сибиряков дерево. И не только потому, что он дает замечательную древесину, живицу, масло и прочие полезные продукты. Кедровые леса – основа таежной жизни, главное условие существования всех лесных обитателей – от птицы кедровки до марала, от соболя до медведя. Выньте этот краеугольный камень – и все рухнет.

    Однако для современного человека в этой экосистеме места не предусмотрено.

    – Пожалуй, это самый главный миф, активно тиражируемый защитниками кедра, – продолжает свою мысль Сергей Горошкевич. – Мол, кедр рубить нельзя, а вот собирать орехи можно и должно. На самом деле как раз наоборот. Семена для дерева  – это в первую очередь возможность размножения. Забирая их, мы губим те кедры, которые должны были вырасти через сто лет. Во-вторых, это пища для таежных животных. Отнимая ее, мы добьемся лишь того, что наши леса постепенно опустеют.

    – Так что же нам теперь – совсем отказаться от кедровых орехов? – расстраиваюсь я. – Обидно. А как же коренные сибирские народы, а как же русские крестьяне, которые на протяжении веков пользовались дарами природы?

    – В те времена человек сам был частью экосистемы – как соболь или белка. Он приходил в лес с корзинкой и собирал то, что мог унести и съесть сам. Но сегодня у нас дар природы воспринимают как неиссякаемый ресурс. Нам предлагают вывозить орехи вагонами и тысячами тонн продавать на Запад. Это какой-то колониальный, варварский подход к собственной земле. Нельзя брать то, что не нами посажено и выросло не для нас.

    – Что же делать?

    – Выход есть. Если мы хотим собирать орехи, давайте их сами выращивать. Это будет и честно, и вполне «экологично». И места для посадок кедровых деревьев искать не придется – вон сколько бывших колхозных полей зарастает березой и осиной. Почему бы им не зарастать вместо этого кедрачами?

    Фото: Katvic / Shutterstock

    … А вот рубить кедры в тайге, по мнению ученых, не только можно, но, как ни странно, даже полезно. Полезно и для леса, и для самого кедра. Правда, вслух об этом предпочитают не говорить. Биологи понимают, что последствия могут быть просто катастрофическими: начнется повальное уничтожение кедровников – везде, куда только смогут дойти трактора и дотянуться дороги. И никто не станет разбираться – старое дерево, молодое, здоровое или больное, – все пойдет под топор.

    Рубить кедры надо – но только когда деревья достигнут, как говорят лесоводы, «спелости» и полностью выполнят свое природное предназначение. Если не рубить, то четырехсотлетние гиганты, состарившись, просто сгниют на корню и рухнут на землю. И на месте бывшего кедровника образуется болото.

    А если срубить, то когда-нибудь здесь вновь поднимутся и зазеленеют кедры. Очень нескоро, лет через двести. Спустя несколько поколений кустарников, осины, березы, сосны… Спустя несколько человеческих поколений… Что поделать: кедр действительно растет очень медленно. 

    Интересны другие статьи выпуска «Сибирь. Признаки жизни»?
    Содержание, анонсы, подписка на номер доступны в разделе «Купить журнал»

    Перейти в каталог